Не голод, а высота

Первое искушение — попытаться искусственно вернуть ребёнку нехватку.

«Пусть сам заработает». «Ничего не давать просто так». «Мне в его возрасте никто не помогал». Иногда за этим стоит вполне разумное желание показать связь между усилием и результатом.

Но искусственная бедность в обеспеченной семье остаётся искусственной.

Ребёнок довольно быстро понимает реальное положение вещей. Если семья может оплатить образование, но специально заставляет его переживать финансовую тревогу «для характера», это не возвращает естественную необходимость предыдущего поколения. Оно создаёт другую воспитательную ситуацию.

Для амбиции, на мой взгляд, важнее не нехватка ресурсов, а наличие высоты, до которой нельзя добраться одним доступом к ресурсам.

Можно купить рояль — но нельзя купить умение играть.

Можно оплатить сильнейшего преподавателя — но нельзя передать ученику часы практики.

Можно получить место в прекрасной образовательной среде — но нельзя делегировать понимание сложной идеи.

Можно финансировать собственный проект — но нельзя купить момент, когда другие люди действительно захотят им пользоваться.

Именно поэтому обеспеченность становится проблемой не тогда, когда ребёнку многое доступно. Проблема начинается, когда доступ начинает заменять достижение.

Исследования состоятельных подростков дают здесь важное предостережение. Высокая вовлечённость в спорт, искусство, академические и другие организованные занятия сама по себе не оказалась главным источником неблагополучия; значительно сильнее с проблемами были связаны родительская критика и особенности семейных отношений. Более того, слишком низкие ожидания родителей в одном из исследований также были связаны с неблагоприятными результатами у части подростков. (PubMed Central (PMC))

То есть ответ, похоже, не в том, чтобы сделать жизнь ребёнка легче или тяжелее.

Ему нужны задачи, в которых высокий результат действительно остаётся трудным.

Чужая амбиция

Второе искушение почти противоположное — поставить ребёнку высокую цель самим.

Сильная школа. Лучший университет. Международная карьера. Собственный бизнес. Определённый уровень дохода или положение в обществе.

И здесь возникает сложность: родители действительно могут передать ребёнку высокую планку, но не могут передать ему собственное желание её достичь.

Высокие ожидания сами по себе не обязательно вредны. Метаанализ 54 исследований обнаружил положительную связь между родительскими ожиданиями и академическими результатами. Это важная поправка к популярной идее, будто хороший родитель должен вообще ничего не ожидать от ребёнка. (DOI)

Но существует огромная разница между:

• «Я знаю, что ты способен на серьёзную работу»;
• «В нашей семье принято делать вещи хорошо»;
• «Если выбрал это — попробуй узнать, насколько далеко способен зайти»;

и другой системой:

• «Ты должен быть лучшим»;
• «После всех возможностей, которые у тебя есть, нельзя показать средний результат»;
• «С таким образованием ты обязан поступить именно туда»;
• «Мы столько в тебя вложили».

Исследования обеспеченных подростков Суньи Лутар и коллег неоднократно обнаруживали связь психологических трудностей с чрезмерным давлением достижений, перфекционизмом, родительской критикой и ситуациями, когда дети воспринимали достижения как непропорционально важную для родителей ценность. При этом речь идёт об ассоциациях, а не о доказательстве простой причинной связи. (PubMed)

Особенно опасным мне кажется момент, когда высокая планка незаметно превращается в цену принадлежности семье.

Ребёнок уже стремится не к сильному результату, а к сохранению определённого образа себя: достойного сына, успешной дочери, продолжателя фамилии, человека, который «не мог оказаться обычным».

Снаружи это может выглядеть как огромная амбиция.

Но внутри иногда находится совсем другая сила — страх оказаться недостаточным.

Своя вершина

Поэтому амбиции нужен собственный объект.

Не обязательно профессия в двенадцать лет и не обязательно грандиозная «миссия». Но ребёнку постепенно необходимо обнаруживать вещи, которые становятся ценными не только потому, что их высоко оценивают взрослые.

В теории самодетерминации исследования жизненных целей различают внутренние стремления — личностный рост, близкие отношения, вклад в сообщество — и внешние, связанные прежде всего с богатством, известностью и образом в глазах других. При чрезмерном приоритете внешних целей они в среднем хуже связаны с благополучием, тогда как внутренние цели лучше удовлетворяют потребности в автономии, компетентности и отношениях с другими. (selfdeterminationtheory.org)

Недавний систематический обзор 49 работ о формировании таких стремлений у детей также обнаружил закономерность: внутренние цели чаще встречались там, где родители поддерживали автономию, чувство компетентности и близость и сами придавали значение подобным целям; ориентация родителей на внешние достижения и продвижение таких целей была связана с большей внешней ориентацией детей. (selfdeterminationtheory.org)

Это не означает, что деньги, статус или победа не могут быть нормальными целями.

Амбициозному человеку совершенно естественно хотеть выигрывать, строить большую компанию, получать высокий доход или быть признанным в профессии.

Вопрос скорее в другом:

что останется от этой цели, если убрать возможность впечатлить родителей и окружающих?

Если ребёнок занимается математикой только ради оценки, спортом — только ради медали, волонтёрством — ради университетского резюме, а предпринимательством — потому что в семье ценят предпринимателей, внешне его жизнь может выглядеть исключительно насыщенной.

Но собственная амбиция ещё может так и не появиться.

Исследования подросткового чувства цели предлагают здесь полезную конструкцию: значимая цель соединяет то, что важно самому человеку, с чем-то выходящим за пределы его непосредственного «я». Родительская и другая социальная поддержка связана с тем, насколько подростки такую цель ищут и находят. (coa.stanford.edu)

Поэтому иногда лучший вопрос амбициозному подростку звучит не:

«Кем ты хочешь стать?» А:

«Что тебе хотелось бы однажды уметь делать на действительно высоком уровне?»

Настоящая сложность

Амбицию трудно воспитать разговорами об амбиции.

Можно регулярно рассказывать ребёнку, что «нужно ставить большие цели», показывать биографии великих людей и повторять, что у него огромный потенциал.

Но желание делать сложные вещи обычно нуждается ещё в одном опыте:

«Я уже сталкивался с тем, что сначала было выше моего уровня — и постепенно смог до него дорасти».

Здесь особенно важна ориентация не только на результат, но и на овладение самим делом. В исследованиях мотивации это обычно называют ориентацией на мастерство (mastery goals): целью становится развитие собственной компетентности, а не только демонстрация превосходства над другими. Метааналитические работы связывают такую ориентацию с интересом, положительными эмоциями, вовлечённостью и рядом образовательных результатов, хотя связи с академическими оценками зависят от контекста и способа измерения. (Sage Journals)

Для обеспеченного ребёнка это особенно ценно, потому что мастерство плохо поддаётся покупке.

Можно убрать множество внешних препятствий, но между начинающим и экспертом всё равно остаётся дистанция.

Поэтому я бы скорее давал ребёнку доступ к высоким стандартам, чем искусственно ограничивал доступ к ресурсам.

Пусть он увидит очень сильного музыканта и поймёт разницу между «я хорошо играю для своего возраста» и настоящим уровнем.

Пусть сильный математик покажет задачу, которую невозможно решить привычным способом.

Пусть хороший редактор разберёт текст без скидки на возраст.

Пусть спортсмен попадёт в группу, где впервые перестанет быть лучшим.

Не для того, чтобы унизить или «поставить на место».

А чтобы у ребёнка возникло совершенно здоровое открытие:

«Оказывается, есть ещё очень далеко».

И вслед за ним — более важный вопрос:

«Интересно, насколько далеко смогу дойти я?»

Право проиграть

Здесь появляется ещё одна особенность обеспеченной семьи: возможность быстро исправить почти любую проблему.

Не получилось с преподавателем — найдём другого. Не попал в программу — организуем альтернативу. Плохой проект — подключим специалиста. Возник конфликт — взрослые договорятся.

Иногда это разумно. Ресурсы существуют в том числе для того, чтобы ими пользоваться.

Но если каждая неудача слишком быстро превращается в новую возможность, ребёнку трудно получить опыт, без которого большая амбиция почти невозможна:

что делать после того, как ты действительно хотел победить — и не победил.

Амбиция требует психологического разрешения желать большого результата, который не гарантирован.

Это совсем не то же самое, что обещание «ты можешь всё». Наоборот.

Ребёнок должен постепенно обнаружить, что:

• иногда он будет работать очень много и всё равно проиграет;
• кто-то объективно окажется сильнее;
• некоторые цели придётся пересмотреть;
• высокая ставка делает разочарование сильнее;
• неудача не превращает предыдущую работу в бессмысленную;
• после поражения можно решить — продолжить, изменить способ или выбрать другую цель.

Исследования целей достижений здесь дают важное различие. Ориентация на избегание плохого результата — прежде всего желание не оказаться хуже — устойчиво связана с менее благоприятными эмоциональными и академическими результатами, тогда как стремление к мастерству и в ряде условий стремление показать высокий результат могут работать значительно конструктивнее. (DOI)

Поэтому амбициозному ребёнку нужна не уверенность, что он всегда выиграет.

Ему нужна более прочная уверенность:

«Я могу хотеть выиграть очень сильно — и остаться собой, если этого не произошло».

Среда задаёт масштаб

Наконец, амбиция редко развивается в социальном вакууме. Человек узнаёт, что вообще возможно, наблюдая за другими.

Но здесь есть тонкость. Если единственная высокая точка сравнения — чрезвычайно успешный отец или мать, масштаб может не вдохновлять, а подавлять. Результат, который родитель достиг после двадцати лет карьеры, ребёнок видит уже готовым и может ошибочно воспринимать как нормальную стартовую планку.

Поэтому полезна более широкая среда.

Люди разных профессий. Сильные преподаватели. Старшие ученики. Молодые исследователи. Предприниматели, которые ещё ничего не «покорили». Музыканты в середине пути. Спортсмены, которые тренируются больше, чем выигрывают.

Ребёнку важно видеть не только вершины. Ему нужен доступ к людям в процессе восхождения.

Исследования мотивационной среды показывают, что цели, которые поощряют родители, преподаватели и образовательные сообщества, связаны с тем, какие ориентации постепенно принимает сам ученик. В метаанализе 68 исследований с почти 48 тысячами участников личные цели учащихся сильнее всего были связаны с соответствующим типом целей, который они воспринимали в окружающей образовательной среде. (Universität Wien)

Это не означает, что амбицию можно создать правильной компанией.

Но среда постоянно сообщает ребёнку, что здесь считается нормальным масштабом усилия.

• В одной группе нормально сделать минимум и получить хорошую оценку.
• В другой — спорить о книге после занятия.
• В одной школе олимпиада воспринимается как экзотика.
• В другой рядом сидят люди, которые добровольно проводят выходные над сложной задачей.
• В одной семье высокий доход — финальное доказательство успеха.
• В другой можно уважать человека за глубину знания, качество созданной вещи, смелость проекта или реальную пользу для других.

И ребёнок постепенно строит собственное представление не только о том, чего можно достичь, но и о том, ради чего вообще стоит становиться очень хорошим.

Амбиции не нужен голод

Мне кажется, одна из самых опасных идей в воспитании обеспеченных детей — мысль, что настоящая амбиция возможна только через лишения.

Будто для сильного характера нужно обязательно отнять часть возможностей, заставить ребёнка «начать с нуля» или создать ему искусственную необходимость доказать право на комфорт, который уже существует в семье.

Я бы не пытался воспроизводить обстоятельства предыдущего поколения. У ребёнка всё равно будет другая стартовая точка.

Но стартовая точка не определяет высоту цели.

Можно родиться в очень обеспеченной семье и всю жизнь выбирать минимальное сопротивление. А можно воспринимать доступные ресурсы не как итог чужого пути, а как возможность начать собственный значительно дальше.

Разница, вероятно, возникает не из количества денег вокруг ребёнка, а из того, какие отношения с достижением формирует семья.

• Высокая планка — но не условная любовь.
• Ресурсы — но не отмена усилия.
• Помощь — но не выполнение трудной части вместо ребёнка.
• Возможности — но право отказаться от большинства из них.
• Пример успешных родителей — но не обязанность их повторить.
• Право очень сильно хотеть победить — и право пережить поражение.

Тогда вопрос «зачем ему чего-то добиваться, если у него всё есть?» постепенно теряет смысл. Потому что амбиция вообще не обязательно рождается из желания получить то, чего у тебя нет.

Она может возникнуть из желания стать способным на то, чего ты пока не умеешь.

И это принципиально другой источник движения. Он не заканчивается после первого миллиона, хорошего университета или комфортного дома. Его невозможно полностью удовлетворить наследством.

Потому что всегда остаётся следующая сложная вещь, которую человек пока не умеет делать. Возможно, поэтому задача обеспеченной семьи не в том, чтобы создать ребёнку голод.

А в том, чтобы помочь ему однажды обнаружить собственную высоту — и не убрать лестницу, по которой ему придётся подниматься самому.