Что ребёнок чувствует рядом с выдающимся отцом или матерью?

Социальное сравнение — один из нормальных способов, которыми человек оценивает собственные способности.

Мы понимаем, хорошо ли учимся, играем в теннис, выступаем перед аудиторией или строим карьеру, не только по абсолютному результату. Мы неизбежно смотрим на других.

Для подростка такими фигурами обычно становятся сверстники, старшие ученики, спортсмены, предприниматели, учёные, люди, которыми он восхищается.

Но ребёнок успешного человека получает особенно сильную фигуру для сравнения внутри собственной семьи.

В какой-то момент он начинает видеть родителя не только так, как видел его в детстве.

Он замечает, как с отцом разговаривают другие взрослые. Как относятся к мнению матери. Видит компанию, которую создал родитель, книги, которые он написал, пациентов, которых спас, проекты, которыми руководит, людей, которые хотят с ним познакомиться.

И появляется странная двойственность.

Это всё ещё человек, который спрашивает, сделал ли ты домашнее задание. Но одновременно — человек, которому внешний мир сообщает: он необычный.

Исследования Пенелопы Локвуд и Зивы Кунды хорошо показывают двойственную природу подобных сравнений. Выдающаяся фигура способна вдохновлять, если человек воспринимает её результат как потенциально достижимый. Но если дистанция кажется непреодолимой, тот же пример способен, наоборот, ухудшать оценку собственных возможностей.

Поэтому ребёнок может одновременно очень гордиться родителем — и чувствовать себя рядом с ним удивительно маленьким.

Родитель помнит путь. Ребёнок видит вершину

Представим достаточно обычную для такой семьи историю.

Отец создавал бизнес двадцать пять лет. В начале у него почти ничего не было. Он ошибался, занимал деньги, самостоятельно искал первых клиентов, переживал неудачные проекты, постепенно учился управлять людьми.

Сегодня у него крупная компания. Сыну шестнадцать. Он интересуется предпринимательством. Когда отец рассказывает ему свою историю, он вспоминает прежде всего путь.

Но ребёнок видит перед собой результат этого пути:

• Уже работающую компанию.
• Репутацию.
• Капитал.
• Уверенность.
• Связи.
• Способность решить за несколько минут проблему, над которой подросток не знал бы даже с какой стороны начать работать.

Получается довольно несправедливое сравнение:

ребёнок сопоставляет начало собственной жизни с уже состоявшейся жизнью родителя.

И если в семье много говорят о результатах, но мало — о процессе их появления, успех легко начинает выглядеть почти врождённым качеством.

• Отец умеет вести переговоры.
• Мать прекрасно понимает людей.
• Они знают, что делать в кризисе.
• Не боятся сложных разговоров.
• Умеют обращаться с деньгами.
• Быстро принимают решения.

Ребёнок сравнивает эту взрослую компетентность со своей — ещё только формирующейся. Разумеется, сравнение почти всегда оказывается не в его пользу.

Поэтому ребёнку успешного человека особенно полезно знать не только кем стал родитель, но и каким он был в сопоставимом возрасте.

• Первый провальный проект.
• Неудачное собеседование.
• Экзамен, который не получился.
• Решение, которое оказалось ошибкой.
• Разговор, перед которым было страшно.
• Период, когда никто ещё не воспринимал его всерьёз.

Тогда компетентность перестаёт выглядеть свойством личности. Она становится процессом. А процесс уже можно представить применительно к себе.

«Я хочу быть как отец» и «я должен быть не хуже отца» — не одно и то же

Внешне эти две установки могут давать почти одинаковый результат.

• Подросток много учится.
• Поступает в сильный университет.
• Берёт стажировки.
• Ставит сложные цели.
• Хочет создать собственный проект.

Но психологически между ними огромная разница.

В первом случае родитель является ориентиром:

«Я вижу, что можно жить и работать на таком уровне. Мне это интересно».

Во втором — системой оценки:

«Если я окажусь менее успешным, значит, со мной что-то не так».

И родителю совершенно необязательно произносить подобное требование.

• Оно может возникнуть из атмосферы семьи.
• Из того, какие университеты считаются «нормальными».
• Какие профессии вызывают уважение.
• О каких людях дома говорят с восхищением.
• Как реагируют на высокую оценку — и как на среднюю.
• Какие достижения получают особенно много эмоционального внимания.

Исследования так называемого parental conditional regard — родительского отношения, воспринимаемого ребёнком как зависящее от выполнения ожиданий, — показывают важное различие. Такое отношение способно действительно усиливать желаемое поведение, но одновременно связано с более напряжённым усвоением требований, колебаниями самооценки и ухудшением благополучия. Причём условным может восприниматься не только отдаление после неудачи, но и особенно сильное одобрение после успеха.

Ребёнок постепенно считывает закономерность: когда я достигаю результата, мной особенно довольны.

И сам достраивает вторую половину: значит, мои достижения что-то говорят о моей ценности.

Возможности легко превращаются в психологический долг

У ребёнка успешных родителей может существовать ещё одна тяжёлая мысль:

«После всего, что мне дали, я обязан сделать что-то выдающееся».

Её тоже необязательно произносит семья.

• Лучшее образование.
• Преподаватели.
• Языки.
• Поездки.
• Хороший университет.
• Знакомства.
• Финансовая безопасность.
• Возможность попробовать практически любое направление.

Всё это объективно является огромной привилегией.

Но в определённый момент привилегия способна превратиться в ощущение задолженности. Если мне дали больше, чем большинству людей, значит, и результат от меня должен быть больше.

Проблема заключается в том, что никакой объективной формулы здесь не существует. Невозможно вычислить:

хорошая школа + три языка + университет + связи родителей = определённый уровень карьеры к тридцати пяти годам.

Но психологически ребёнок вполне может именно так воспринимать собственную жизнь.

Исследования обеспеченных подростков Сунии Лутар и Бронвин Беккер показывали, что одной из важных областей риска в этой группе становилось именно achievement pressure — давление достижений, в том числе чрезмерные перфекционистские стремления. Авторы одновременно обращали внимание и на значение близости отношений с родителями.

Поэтому высокий семейный стандарт может производить два совершенно разных эффекта.

Одного ребёнка он вдохновляет.

Другому постоянно сообщает, что его сегодняшний результат недостаточен.

Иногда самый простой способ не проиграть родителю — выбрать другую игру

Если отец чрезвычайно успешен в бизнесе, подросток может решить, что бизнес его совершенно не интересует.

Если мать — известный врач, ребёнок категорически отказывается даже рассматривать медицину.

Если семья поколениями училась в одном университете, именно этот университет почему-то вызывает наибольшее сопротивление.

Взрослые легко объясняют это подростковым протестом.

Иногда так и есть. Но возможна и другая причина.

Ребёнку нужна область, в которой его достижения наконец перестанут автоматически сравнивать с достижениями родителя.

Представим сына знаменитого музыканта. Если он становится музыкантом, почти любое его достижение будет восприниматься в контексте отца.

Если он выбирает архитектуру, появляется пространство, в котором результат может впервые стать прежде всего его собственным.

Поэтому вопрос:

«Почему он не хочет воспользоваться очевидным преимуществом семьи?»

иногда полезно заменить другим:

«Есть ли у него область, в которой он может построить собственную идентичность, не находясь постоянно в сравнении со мной?»

Это вовсе не означает, что ребёнку нельзя продолжать семейное дело. Наоборот, он вполне может действительно этого хотеть.

Но психологически важно, чтобы существовала возможность не продолжать. Только тогда продолжение становится выбором.

Особенно важно иметь достижения, которые ребёнок может присвоить себе

Для детей известных или очень обеспеченных родителей существует ещё одна проблема.

Собственный результат удивительно легко объяснить семейными ресурсами.

• Поступил — помогли родители.
• Получил стажировку — фамилия.
• Запустил проект — дали деньги.
• Нашёл инвестора — познакомил отец.
• Попал в нужную среду — благодаря семье.

Иногда это частично правда.

Семейный ресурс действительно существует, и нет необходимости делать вид, что его нет.

Но человеку важно иметь опыт, в котором он ясно чувствует собственную причинность:

это получилось в значительной степени потому, что сделал я.

Не обязательно без помощи.

Почти никто в реальной жизни не достигает серьёзных результатов совершенно в одиночку.

Но ребёнку нужен собственный архив опыта:

• я не умел — научился;
• мне отказали — нашёл другой путь;
• меня не воспринимали всерьёз — смог убедить;
• я ошибся — исправил;
• никто не гарантировал результат — но он получился.

И здесь у очень успешного родителя возникает необычная воспитательная задача.

Иногда нужно сознательно не использовать всю доступную силу.

Можно одним звонком найти стажировку. Поговорить с администрацией школы. Познакомить с нужным человеком. Решить конфликт. Получить ребёнку ещё одну возможность.

Каждое отдельное действие может быть совершенно рациональным.

Но если родитель постоянно поглощает сопротивление внешнего мира, ребёнку становится труднее ответить на вопрос:

«А что могу сделать я?»

Это не значит, что ребёнку нужно искусственно «начинать с нуля»

Иногда успешные родители приходят к обратной крайности.

«Мне никто не помогал — пусть и он всего добьётся самостоятельно».

Но в искусственном воспроизведении родительских трудностей мало смысла.

Если семья способна дать хорошее образование, странно намеренно от него отказываться. Если у родителя есть знания, нелепо делать вид, что их нет. Если существуют полезные знакомства, нет необходимости превращать их в запретный ресурс.

Одна из функций семьи как раз и заключается в передаче накопленного капитала — финансового, социального, интеллектуального и культурного.

Проблема начинается не тогда, когда ребёнок получает преимущество. А тогда, когда преимущество заменяет собственную компетентность.

Можно познакомить с человеком. Но нельзя заставить его уважать ребёнка. Можно дать деньги на первый проект. Но не нужно управлять проектом вместо него.

Можно открыть дверь. Но желательно оставить что-то, что придётся сделать уже по другую сторону этой двери.

Ребёнок может оказаться сильным совершенно иначе

У выдающихся людей существует ещё один естественный соблазн.

Качества, которые сделали успешными их самих, легко начать считать универсальными признаками сильного человека.

• Решительность.
• Амбициозность.
• Скорость.
• Конкурентность.
• Способность рисковать.
• Умение управлять людьми.
• Устойчивость к конфликтам.

Но ребёнок может быть устроен иначе.

• Не любить публичность.
• Дольше принимать решения.
• Не испытывать удовольствия от конкуренции.
• Предпочитать исследование предпринимательству.
• Не хотеть руководить большой организацией.
• Обладать способностями в области, которую родитель сам понимает значительно хуже.

И здесь возникает очень тонкое различие.

Родитель может искренне говорить:

«Я просто хочу, чтобы он реализовал свой потенциал».

Но под словом потенциал незаметно понимать тот тип способностей, который умеет узнавать в себе.

Поэтому иногда полезно спросить себя:

ребёнок действительно делает значительно меньше, чем способен, — или просто строит жизнь не тем способом, которым строил бы её я?

Это разные ситуации.

Что же делать практически?

Мне кажутся полезными несколько принципов.

Рассказывать не только историю успеха, но и историю становления. Ребёнку важно знать не только ваш сегодняшний результат, но и то, какими вы были на сопоставимом этапе жизни.

Не превращать собственную биографию в универсальную инструкцию. То, что оказалось правильным маршрутом для одного человека, не обязательно подходит другому.

Не сравнивать начало его пути с финалом своего. Если сравнение вообще возникает, значительно честнее сравнивать сопоставимые этапы.

Создавать области собственного авторства. Такие, где ребёнок принимает решения, встречается с последствиями и может ясно увидеть свой вклад в результат.

Не решать каждую проблему максимальным ресурсом семьи. Иногда помощь полезнее в форме совета, чем телефонного звонка человеку, который способен немедленно всё исправить.

Позволять выбрать другую территорию. Даже если продолжение семейного бизнеса или профессии кажется очевидным и рациональным.

Следить не только за критикой, но и за одобрением. Если особенно сильное эмоциональное внимание ребёнок получает исключительно после высоких достижений, он способен довольно быстро усвоить эту связь.

Не изображать отсутствие привилегий. Значительно полезнее честно обсуждать, какие преимущества дала семья и какую часть дальнейшего результата ребёнок должен построить уже сам.

Отделять масштаб от качества. Человек может прожить очень хорошую жизнь, не построив миллиардную компанию, не став знаменитым и не превзойдя родителей ни по одному измеримому показателю.

Ребёнку не нужно победить родителя

Наверное, это главный вывод. У успешного родителя есть возможность дать ребёнку необычайно много.

• Образование.
• Опыт.
• Безопасность.
• Связи.
• Культуру.
• Интеллектуальную среду.
• Возможность видеть рядом взрослого человека, который действительно умеет превращать идеи в результат.

Но вместе с этим ребёнку необходимо получить ещё одну вещь:

право не превращать жизнь родителя в систему координат для собственной.

• Ему не обязательно построить большую компанию.
• Поступить в ещё более престижный университет.
• Заработать больше.
• Стать известнее.
• Продолжить семейное дело.

И даже если он выберет очень похожий путь, важно, чтобы постепенно этот путь перестал быть доказательством того, что он достоин своего отца или матери.

Взросление в такой семье, возможно, состоит в том, чтобы однажды суметь сделать две вещи одновременно:

по-прежнему восхищаться выдающимся родителем — и больше не измерять им себя.

Тогда успех отца или матери перестаёт быть тенью. И становится тем, чем он в лучшем случае и должен быть: ресурсом, с которого начинается уже другая жизнь.